ТЕРРОРИЗМ

Найдено 6 определений
Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] Время: [современное]

ТЕРРОРИЗМ
негосударственное применение или угроза применения насилия с целью посеять панику в обществе, ослабить или даже ликвидировать его обязательства и привести к политическим изменениям" (К. Хиршман. Меняющееся обличье терроризма.//Международный терроризм и право: Реф. Сб. ИНИОН РАН. Центр социал. Науч.- информ. исслед. Отд. правоведения. М., 2002, с.26).

Источник: Глоссарий по политической психологии. -М: РУДН. 2003

ТЕРРОРИЗМ
идеология и политика, основным орудием которых является террор. Состоит в систематическом применении ничем не ограниченного, не связанного с военными действиями насилия, преследующего цель устрашения и подавления политических и др. противников. Т. – крайнее средство разрешения социальных противоречий и конфликтов. Террористы рассчитывают, главным образом, на психологический эффект своих действий, а не на военно-стратегическую победу. Виды Т.: государственный и оппозиционный, внутренний и международный.

Источник: Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Словарь конфликтолога. 2009

Терроризм
лат. terror – страх, ужас) – 1. политика и тактика террора; 2. термин, не имеющий четкого определения, отчего он нередко используется в разных политических контекстах. Так, знаменитый террорист Усама бен Ладен, убитый американскими «морскими котиками» в 2011 г. (убитый уже 10-й раз) является порождением спецслужб США для ведения террористической войны против советских войск в Афганистане. Любопытно, что этот террорист многие годы делал угрожающие терактами заявления всякий раз, когда это нужно было особенно ястребам в Пентагоне и ЦРУ. Приписывание ему организации террористического акта в США в сентябре 2001 г. до сих пор многими рассматривается в том плане, что эта акция потребовалась неоконсерваторам Вашингтона для оправдания осуществления уже тщательно разработанных планов интервенции в Ирак, Афганистан и другие страны, которые оказались включенными в зону империалистических интересов США. Карта терроризма в последнее десятилетие разыгривается всякий раз, когда, вопреки воле населения, политиканы планируют и осуществляют своекорыстные действия. В РФ терроризм возник и до сих пор существует на Кавказе после того, как в 1996 г. Ельцину для повышения своего авторитета потребовалась маленькая победоностная война против народа собственной страны..

Источник: Жмуров В.А. Большая энциклопедия по психиатрии. 2012

Терроризм
лат. terror - страх, ужас, ср. terreo - устрашать) - феномен полит. психологии, специфичный для обострения конфликтных ситуаций. Т. выражается в угрозе уничтожения конкретных лиц (реже сооружений или культурных ценностей) в случае отказа удовлетворить требования террористов. Эффективность Т. психологически зависит от 3 факторов: 1) подкрепления угрозы в форме ее частичной реализации; 2) внутр. готовности пойти на компромисс; 3) масштабов риска, на к-рый способны пойти стороны конфликта. Распространение Т. в XX в. парадоксальным образом свидетельствует об относительном росте ценности человеческой жизни одновр. с общей деморализацией полит. жизни. Особое значение в распространении Т. приобрели СМИ, поскольку для психологии террориста весьма характерно стремление привлечь обществ. внимание не только к своим требованиям, но и к себе лично. В массовой психологии проявляется амбивалентная тенденция к осуждению и героизации участников террористической деятельности. Их представляют как бескорыстных идеалистов, готовых рисковать жизнью в целях достижения высокой цели, и, одновр., как безумных фанатиков, способных на все в целях самопрославления и разрушения стабильного обществ. устройства. Поскольку фактор устрашения нашел признание как действенное условие влияния на принятие решений, роль Т. растет, демонстрируя рост масштабов деструктивных возможностей, к-рыми располагает социально опасный индивид. Лит.: Брудный А. А. Психологическая герменевтика. М., 2005; Зинченко Ю. П., Шилко Р. С. Психологические аспекты информационной безопасности и противодействия терроризму посредством медиа // Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 2: Феномен «разорванной коммуникации / Под ред. Я. Н. Засурского, Ю. П. Зинченко, Л. В. Матвеевой, Е. Л. Вартановой, А. И. Подольского. М., 2008; Петрищев В. Е. Заметки о терроризме. М., 2001. А. А. Брудный

Источник: Психология общения. Энциклопедический словарь. Под общ. ред. А.А. Бодалева. 2011

Терроризм
форма инструментальной агрессии, когда насилие используется для достижения политических и иных целей. При этом убеждение в необходимости использования насилия имеет определённое идеологическое обоснование, ту или иную социальную концепцию, психологический компонент (устрашение), часто религиозные корни, уходящие в то или иное фундаменталистское учение с его фанатичными приверженцами. Трудно дать точное определение терроризму и выявить типичные его признаки.
Для терроризма (некоторых его форм) характерны следующие признаки. Он:
- является формой ведения необъявленной войны против неугодной (а может быть и негодной) политической системы, войны, наиболее эффективной в условиях явного неравенства военных сил;
- носит радикальный характер и связан с наиболее тяжкими формами насилия; нехватка военной силы как бы компенсируется особой жестокостью террористических актов;
- имеет определённую и привлекательную для люмпенизированной части населения идеологическую основу, значительную социальную поддержку, но, как правило, является малоэффективным для осуществления подлинной социальной революции или даже способным её дискредитировать;
- цели террористических акций выходят за пределы причиняемого им разрушения, причинения телесных повреждений, смерти (Грачев, 2008);
Терроризм решает несколько связанных между собой задач: а) деструктивные (акты физического насилия по отношению к мирному населению с целью разрушить социальную базу политического и духовного противника); б) социальные (смена политического режима, правящей власти, стабилизация опасной обстановки, устранение препятствий на пути к власти); в) идеологические (утверждение собственных политических и/или религиозных идей).
Чаще всего терроризм использует насилие в отношении наименее защищённых слоёв населения противника, обычно не являющихся сторонами конфликта или даже недовольных тем политическим режимом, против которого террор направлен. Это связано с тем, что именно эти слои населения оказываются наиболее уязвимыми, подлинные противники терроризма остаются для него недосягаемыми. Жертвы террористических актов являются не столько целью, сколько средством для достижения далеко не всегда очевидных целей.
Нередко терроризм расценивается как наступательная агрессия какой-либо дискриминируемой, социально-неблагополучной группы. Высказывается также мнение о том, что терроризм является типичным проявлением защитной агрессии, которая обусловлена генетически (Антипенко, 1999)43. Подчёркивается, что истоки современного терроризма следует искать в капиталистической системе распределения общественных ценностей, где появляются не только эксплуатируемые слои населения и группы-изгои, но и «страны-изгои». Важными факторами, порождающими терроризм, являются: рост социального, межгосударственного, межконфессионального неравенства, безработица, обеднение широких слоев населения, разрушение культурных ценностей, ухудшение качества физического и психического здоровья (Печерских, 2005)44.
На сегодня известны более десяти форм терроризма (по различным основаниям):
терроризм политический – ликвидация политических деятелей, устрашение правящей элиты по мотивам, связанным с качеством осуществления публичной власти, перспективами ее реформирования и проч.;
терроризм государственный – терроризм, поддерживаемый каким-либо государством и используемый в политических целях против другого государства, а также терроризм против части своего народа;
терроризм социальный, революционный – вооруженная борьба с целью изменения политической системы общества, разрушения государственной идеологии, изменения формы правления и государственно-политического режима Таковыми считаются анархистский, эсеровский, фашистский, европейский «левый» терроризм и другие его формы;
терроризм националистический - преследует сепаратистские или национально-освободительные цели;
терроризм религиозный - связан с борьбой за утверждение в социальной жизни государственного, истинного, основополагающего характера какого-либо религиозного течения, либо отдельного направления в нем;
терроризм экономический – дискриминационные действия с целью повлиять на экономических конкурентов, социальные группы, государства и их лидеров для достижения экономически выгодных для террористов решений (Ольшанский, 2002);
терроризм информационный – манипулятивное воздействие на психику людей в целях формирования нужных убеждений, установок и ожиданий (Ольшанский, 2002);
терроризм экологический - незаконное или умышленное причинение серьезного ущерба окружающей среде с целью устрашения и запугивания населения или принуждения правительства или международной организации к совершению каких-либо действий или воздержанию от их совершения (Тисленко, 2005);
терроризм криминальный (Салимов, 2003) – высшая форма проявления организованной преступности, которая заключается в агрессивных военных действиях в отношении конкурентов;
терроризм технологический - использование в террористических целях ядерного, химического, биологического оружия, а также выведение из строя, разрушение или захват ядерных, химических объектов, систем жизнеобеспечения городов и промышленных центров. Выделяют следующие подвиды технологического терроризма: ядерный, химический, и биологический;
терроризм бытовой – любые акты запугивания и причинения вреда на бытовом уровне (Ольшанский, 2002).
терроризм сексуальный – см. сексуальный терроризм;
терроризм кибернетический – см. агрессия в киберпространстве.
Кроме этого, уже по другим основаниям, выделяют такие формы терроризма, как:
терроизм суицидный (Куршев, 2002) – насилие для достижения значимых целей, органически связанное с готовностью террориста пожертвовать собственной жизнью;
терроризм психопатологический – совершаемый психически больным лицом по патологическим мотивам;
терроризм бескорыстный / корыстный – терроризм, определяемый по характеру мотива, предполагающего или не предполагающего извлечение личной выгоды;
терроризм индивидуальный – террористический акт совершают один-два человека, за которыми не стоит какая-либо организация;
терроризм групповой, организованный – террористическая деятельность планируется и реализуется некой организацией или народом в целом.
В ряде частных теорий разработаны понятия революционного, субреволюционного и репрессивного терроризма (Уилкинсон, Шульц), а также социал-революционного (леворадикального) и правоэкстремистского форм терроризма, к последней относят неофашистскую и неонацистскую (Морозов, 2002) и т.д.
Значительное количество видов и форм терроризма свидетельствует о том, что данное явление не имеет четких границ, полноценного определения, научно установленных и общепринятых критериев, сам этот термин употребляется в значительной степении произвольно или в манипулятивных целях, нередко обслуживая сомнительные политические цели (как, например, в случае агрессии США против Ирака).

Источник: Словарь терминов агрессии и насилия

Терроризм
от лат. terrorem — устрашение] — феномен социальной психологии, проявляющийся в условиях откровенно конфликтных ситуаций как средство их максимального обострения. Террористическая активность проявляется в прямой угрозе уничтожения людей (иногда серьезных материальных или духовных ценностей), если та сторона, которой предъявлен ультиматум, не выполнит требования террориста или террористов. Опасность конкретного террористического проявления, а в конечном счете и его «результативность», в психологическом плане зависит от реальной внутренней личностной способности сторон почти на взаимные уступки и в то же время и от готовности крупномасштабно рисковать, а также от степени планомерности выполнения террористического акта, прежде всего, путем подкрепления глобальной угрозы частичным, поэтапным ее выполнением как средством давления в ходе переговоров. Небывалый рост в XX и XXI веках терроризма, преследующего, в первую очередь, политические цели, привел, в частности, к тому, что целый ряд ученых стал считать терроризм феноменом исключительно политической психологии, в то время как в действительности цели террористических проявлений могут быть не только политическими, но и коммерческими, криминальными и связанными с конкретными индивидуально-личностными проблемами отдельных людей или определенных групп. Заметное влияние на распространение терроризма имеют средства массовой информации, так как без огласки, без широкой рекламы (пусть и негативного характера) не могут быть достигнуты цели террористов особенно в связи с тем, что нередко не менее значимой, чем основная задача для них является и задача собственно личностного плана — подкрепление самооценки, известность. Не случайно говоря о способах борьбы с современным терроризмом М. Тетчер призвала «оглушить терроризм молчанием». Одним из примеров успешного применения именно такого способа борьбы является опыт пресечения так называемого «футбольного терроризма» в Англии. В конце 80-х — начале 90-х годов XX столетия во время проведения матчей ведущих английских клубов на игровое поле периодически выбегали совершенно обнаженные болельщики, прерывая матч и привлекая к себе внимание. Даже аресты и осуждение за хулиганство их не останавливали. В конце концов было введено неукоснительное правило прерывать телевизионную трансляцию матча, если подобный инцидент случался. Практически сразу подобные случаи «футбольного терроризма» прекратились — был снят мотив личностной заинтересованности в приобретении скандальной «славы». Еще на одном моменте, связанном с феноменом терроризма следует остановиться. Нередко люди, например, попавшие в заложники к террористам, проявляют достаточно выраженное виктимное поведение и неоднозначно относятся к сложившейся ситуации и к представителям двух конфронтирующих сторон. Одним из наиболее известных и ярких примеров проявления личностной виктимности является так называемый «стокгольмский синдром», который выражается в том, что жертвы на определенном этапе эмоционально начинают переходить на сторону тех, кто заставил их страдать, начинают сочувствовать этим людям, выступать на их стороне порой даже против собственных спасителей (например, в ситуации захвата заложников и попыток их освободить). Более того, подобную позицию порой занимает и широкий социум, героизируя террористов как личностей иногда вне зависимости от осуждения их целей.
Подобная картина отчетливо наблюдалась в российском обществе конца XIX — начала XX вв., в котором террористам, если не симпатизировали, то сочувствовали не только представители либеральной интеллигенции, но и те, кто в принципе осуждал террор. К широко известным фактам такого рода относится, например, признание автора «Бесов» Ф. М. Достоевского в том, что если бы он узнал о готовящемся террористическом акте, то, скорее всего, не сообщил бы об этом властям. Интересы террористов в судах сплошь и рядом представляли (причем, как правило, бесплатно) виднейшие российские юристы, многие представители крупного капитала, в частности, знаменитый С. Морозов, оказывали им финансовую поддержку. Подобного рода тотальный «стокгольмский синдром» сам по себе представляет собой бесспорно интереснейший социально-психологический феномен, к которому мы еще вернемся.
Здесь же заметим, что «стокгольмский синдром» в своем, так сказать, классическом проявлении — эмоциональная идентификации жертв с террористами в ситуации захвата заложников, как показывает практика, вопреки утверждениям ряда специалистов, отнюдь не является универсальным явлением. Так, например, в Беслане — после совершенно внезапных взрывов, несмотря на последовавший за ними беспорядочный массированный огонь из стрелкового оружия, многие заложники (большинство из которых, как известно, составляли дети) отнюдь не искали защиты у террористов и не впали в ступор, вместо этого попытавшись спастись бегством. Последний пример особенно показателен, поскольку в Беслане, жертвы террористического акта находились в положении заложников более двух суток — т. е. достаточно длительное время, что, как считается, необходимо для развития «стокгольмского синдрома». Это означает, что сам по себе временной фактор в подобных ситуациях, хотя и бесспорно высоко значим, не является ни единственным, ни, возможно, определяющим. Причины «стокгольмского синдрома» гораздо глубже и связаны с глубинной психологической природой терроризма и психологией «жертвы».
Сразу же оговоримся, при всей актуальности данной проблематики системных психологических и социально-пихологических исследований терроризма, во всяком случае открытых для общего доступа, практически не существует. Данное явление в гораздо большей степени изучается с социологических, политологических, философских позиций, чем с собственно психологических. Однако анализ имеющихся работ и их сопоставление с тем, что известно в современной психологии о человеческой деструктивности позволяет сделать определенные выводы.
Прежде всего, у, так сказать, «классических террористов», готовность лишать жизни других, причинять боль и страдания, сочетается не только с готовностью, но и, более того, с потребностью в самопожертвовании. Причем это характерно не только для так называемых «шахидов». Один из главных идеологов якобинского терроризма Сен-Жюст заявлял: «...те, кто совершают в мире революции, “те, кто творит добро”, могут успокоиться только в могиле»1. Аналогичных установок придерживались представители русского революционного движения. Так, по словам А. Камю, «Дору Бриллиант вовсе не интересовали тонкости программы. В ее глазах террористическое движение оправдывалось, прежде всего, жертвой, которую приносят ему его участники. ... Каляев тоже готов был пожертвовать жизнью. Более того, он страстно желал этой жертвы. Во время подготовки к покушению на Плеве он предлагал броситься под копыта лошадей и погибнуть вместе с министром. А у Войнаровского стремление к самопожертвованию сочеталось с тягой к смерти. После ареста он писал родителям: “Сколько раз в юношестве мне приходило в голову лишить себя жизни...”»2.
Другой характерной чертой террористов является крайняя идеологизированность сознания в сочетании с выраженной спутанностью временной перспективы («История нас оправдает», «Каждый шахид обретет вечное блаженство в райских кущах» и т. п.). Рассматривая развитие террористических движений в Российской империи, А. Камю, сравнивая «романтиков терроризма» конца XIX в. и «организации профессиональных революционеров», о которых мечтал Ленин, отмечает: «На смену этим людям явятся другие, одухотворенные той же всепоглощающей идеей, они тем не менее сочтут методы своих предшественников сентиментальными и откажутся признавать, что жизнь одного человека равноценна жизни другого. Они поставят выше человеческой жизни абстрактную идею, пусть даже именуемую историей и, заранее подчинившись ей, постараются подчинить ей других»3.
На глубинную первопричину подобных личностных деформаций, явно граничащих с откровенной психопатологией и нередко таковой являющейся, указал Э. Эриксон, рассматривая проблему тоталитаризма: «Врожденная склонность ребенка ощущать свою беспомощность, покинутость, стыд и вину перед теми, от кого он зависит, систематически используется в процессе его воспитания, часто переходя в его эксплуатацию. В результате даже рациональный человек подвержен иррациональной тревоге и подозрениям, сосредоточенным на проблемах, кто больше и лучше и кто, что кому может причинить. Поэтому необходимо глубже вникнуть в самые ранние последствия психологической эксплуатации ребенка. Под этим я имею в виду злоупотребление разделением функций, когда развитию возможностей одного из партнеров ставятся препятствия и в результате в нем накапливается бессильная ярость, тогда как свободная энергия должна была бы использоваться для более продуктивного развития»4. Совершенно очевидно, что в традиционалистских и фундаменталистских обществах подобного рода эксплуатация «младшего» «старшим» не просто систематически используется, но и возводится в ранг абсолюта как безусловная добродетель и «богоданная» первооснова общественного устройства. С точки зрения Э. Эриксона только позитивная идентичность позволяет индивиду ассимилировать и направить в позитивное русло вытесняемую детскую ярость и связанную с ней тревогу, поскольку, «уравновешивая остатки первичных внутренних противоречий детского периода и тем самым ослабляя господство «супер-эго», позитивная идентичность позволяет индивиду избавиться от иррационального самоотрицания, этого абсолютного предубеждения против самого себя, которое характерно для тяжелых невротиков и психопатов, а также от фанатичной ненависти к непохожим на себя. Однако такая идентичность нуждается в поддержке. Ее дает молодому человеку коллективная идентичность значимых для него социальных групп: его класса, нации, культуры»1. Проблема заключается в том, что такие авторитарные и тоталитарные общества не только не обеспечивают подобную поддержку, но, напротив, подавляют здоровые тенденции индивидуального развития. Таким образом, возникает порочный круг: авторитарное общество способствует формированию патологической идентичности у подрастающих поколений, которые, в свою очередь, готовы защищать это общество от любой реальной или мнимой опасности, прибегая при этом к иррациональным и откровенно психопатическим поведенческим актам, обусловленным индивидуальной психопатологией.
Особенно отчетливо это проявляется «...в тех случаях, когда широкомасштабные исторические и технологические перемены посягают на глубоко укоренившиеся или бурно развивающиеся модели идентичности (например, аграрной, феодальной, аристократической), молодые люди, и каждый по отдельности, и в целом, ощущают себя в опасности и с готовностью поддерживают доктрины, предлагающие полное погружение в сплошную идентичность (крайние формы национализма, расизма или классовой ненависти) и коллективное осуждение новой идентичности, представленной в виде предельно стереотипизированного образа врага»2. Вполне понятно, что именно данная схема лежит в основе и обеспечивает «питательную среду» такого чудовищного явления в истории человечества, как государственный терроризм поскольку, «страх перед утратой идентичности, приводящий к распространению таких теорий, в значительной мере объясняет то сочетание сознания своей правоты и беззакония, которое при тоталитаризме делает возможным организованный террор и возникновение индустрии уничтожения»3. Следует также добавить, что именно авторитарные личности, оказавшись в роли заложников, в наибольшей степени подвержены «стокгольмскому синдрому».
В практическом плане наиболее важным является осознание того факта, что у лиц, осуществляющих акты идейного или, точнее сказать, идеологического терроризма, как правило, первый базисный кризис психосоциального развития имеет выраженное и ничем некомпенсированное разрешение в пользу базисного недоверия. Это означает, что никакое реальное соглашение с ними в результате переговоров практически не возможно. Не случайно при проведении подобных террористических актов либо не выдвигается вообще никаких требований, как это имело место в 2001 г. в США, либо выдвигаются требования, заведомо неприемлемые и, более того, ни при каких обстоятельствах невыполнимые, как в случае захвата заложников в театральном центре Дубровка в Москве.
В данной связи практический социальный психолог, специализирующий на разрешении экстремальных ситуаций, должен понимать, что в подобных случаях переговоры, как правило, являются средством подготовки силовой акции против террористов, что ни в коем случае не снижает требований к проведению подобных переговоров как со стороны собственно переговорщика, так и со стороны обеспечивающих этот этап работы сотрудников спецслужб. Не менее важной применительно к такого рода ситуациям является деятельность социального психолога по формированию команд антитеррора, обеспечению эффективного управления и взаимодействия при подготовке и проведению контртеррористических операций.
К сожалению, в отечественной практике именно социально-психологический аспект фактически игнорируется, чем во многом обусловлены нередко «провальные» результаты многих акций по спасению заложников.
Совершенно иную картину, с психологической точки зрения, представляют собой террористические акции, направленные на достижение реальных, четко оговоренных целей (например, получение выкупа в обмен на заложников) и представляющие собой, по сути дела, классический шантаж. Как правило, лица осуществляющие подобные акции, будучи готовы в той или иной степени жертвовать жизнью других, совершенно не склонны к самопожертвованию. Для них, чаще всего, характерно негативное разрешение четвертой стадии психосоциального развития. Попросту говоря, они гораздо более вменяемы, чем представители ранее описанной категории террористов. Поэтому в данных условиях силовая акция, точнее сказать, угроза таковой должна рассматриваться, в первую очередь лишь как средство обеспечения успешности переговоров. Переговорщик же должен в совершенстве владеть техниками диагностики эмоционального состояния контрагента, навыками жесткого торга, психологической манипуляции, техниками убеждения, снятия возражений и снижения давления ограничений. В целом практический социальный психолог, работающий в экстремальных условиях, должен четко представлять себе возможные как социальные, так и собственно личностные причины террористической активности и владеть психологическими техниками ведения переговорного процесса и конструктивного психологического манипулирования.

Источник: Кондратьев М. Ю., Ильин В. А. Азбука социального психолога-практика. 2007

Найдено научных статей по теме — 15

Читать PDF
189.18 кб

Фанатизм и терроризм: общее и особенное

Яхьяев М. Я.
В статье ставится и решается проблема понятийного определения фанатизма и терроризма, выводятся их важнейшие характеристики как деструктивных феноменов сознания и социальной практики.
Читать PDF
198.23 кб

Психический терроризм форма несмертоносного оружия

Сидоров П. И.
На основании анализа литературы и собственных исследований систематизированы факторы ментальной экологии, выделены уровни социогенеза социальнострессовых расстройств, типы и характеристики основных социальных групп.
Читать PDF
2.82 мб

Терроризм как политическая девиация

Шакиров С. Б.
Читать PDF
148.11 кб

Терроризм и агрессивное поведение

С. Н. Ениколопов
Читать PDF
168.15 кб

СОВРЕМЕННЫЙ ТЕРРОРИЗМ И ПРОБЛЕМА ВЕРБОВКИ ЛЮДЕЙ В ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ СЕТИ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Соснин Вячеслав Александрович
В статье форме дискуссии обсужден феномен современного терроризма. Рассмотрены фундаментальные вопросы становления Корана как священного текста в историческом плане и проблема сект в Исламе.
Читать PDF
133.59 кб

Терроризм и СМИ: проблемы взаимодействия

Тараканов А. В.
Читать PDF
690.04 кб

Терроризм и религия в современном обществе

Долгоаршинных Р. Н.
Читать PDF
204.34 кб

Классификация ресурсов из сети Интернет по направлениям наркоторговля,терроризм, экстремизм

Вартан А. Ю.
Читать PDF
226.43 кб

Дзидзоев В.Д., Левченко Н.Н. Сепаратизм, терроризм и экстремизм на Северном Кавказе: политико-правов

Магометов А. А.
Читать PDF
231.76 кб

Исламский терроризм как транскультурный проект

Резник С. В., Кутоманов С. А., Мизаев В. Н.
В статье рассматривается феномен исламского терроризма в современном глобализирующемся мире, а также причины и условия, способствующие вовлечению в субкультуры терроризма.
Читать PDF
155.88 кб

Гендерное неравенство в исламе: женский терроризм

Ким И. В.
Статья посвящена исследованию женского исламского терроризма в России. Для обоснования гендерной асимметрии в исламе автор использует методологию гендерных исследований.
Читать PDF
1.09 мб

Терроризм как война «Под условием»

Артюх А.В., Борисов С.Н.
В статье рассматривается проблема соотношения войны и терроризма. Война и терроризм рассматриваются как формы насилия, родственные и противостоящие друг другу по ряду параметров.
Читать PDF
0.00 байт

Терроризм в контексте символической борьбы

Гурба Владимир Николаевич
В статье исследуется проблема влияния средств массовой информации на потребителя; роль символической борьбы: показана связь глобальных СМИ и эскалации терроризма; дана оценка манипулятивных приемов и технологий массмедиа.
Читать PDF
185.06 кб

Религиозный терроризм в современной России

Анищенко Кирилл Федорович
Читать PDF
221.40 кб

Алиев А. К. , юсупова Г. И. Терроризм как угроза глобальной и национальной безопасности. Махачкала,

Черноус В. В.

Найдено книг по теме — 16

Похожие термины:

  • ТЕРРОРИЗМ МЕЖДУНАРОДНЫЙ

    проявления политики терроризма в сфере внешней политики. Получил распространение в 70-90-х гг. ХХ в. (убийства или похищение глав иностранных государств и правительств, их дипломатических представи
  • ТЕРРОРИЗМ ПОЛИТИЧЕСКИЙ

    оппозиционная деятельность экстремистских организаций или отдельных личностей, целью которых является систематическое или единичное применение насилия (или его угрозы) для запугивания правите
  • Семантический терроризм

    греч. semantikos + лат. terror – страх, ужас) – злоупотребление семантическими и паралингвистическими аспектами речи с целью пробудить у кого-либо агрессивные тенденции или кого-то запугать.
  • Сексуальный терроризм

    а) система тотального контроля над женской сексуальностью. Концепция сексуального терроризма предложена К. Шеффилд и означает социально организованную систему устрашения женщины, посредством к
  • ТЕЛЕФОННЫЙ ТЕРРОРИЗМ

    термин, используемый для обозначения анонимной передачи по телефонным каналам угроз осуществления террористических акций либо сообщений о якобы подготавливаемых или состоявшихся актах террори