Менталитет это что такое Менталитет: определение — Психология.НЭС
МЕНТАЛИС Менталитет блокадный

МЕНТАЛИТЕТ

Найдено 8 определений термина МЕНТАЛИТЕТ

Показать: [все] [краткое] [полное]

Автор: [отечественный] [зарубежный] Время: [постсоветское] [современное]

МЕНТАЛИТЕТ

своеобразные, оригинальные особенности, закономерности психических свойств.

Оцените определение:

Источник: Педагогические тесты. Термины и определения. Отраслевой стандарт Министерства образования РФ. - М, 2001 г.115

МЕНТАЛИТЕТ

внутренний, интеллектуальный мир индивида, его духовность; характерный для личности или общественной группы способ мышления; склад ума; мировосприятие.

Источник: С.Ю. Головин. Словарь практического психолога, Минск.: Харвест, 1998 г.3000

МЕНТАЛИТЕТ

от англ. mentality - сознание) - понятие образно-метафорического, политико-публицистического плана, обозначающее вшироком смысле совокупность и специфическую форму организации, своеобразный склад разнообразных психических свойств, качеств особенностей и проявлений. В обществознание понятие менталитет введено представителями историко-психологического и культурно-антропологического направлений Л. Леви-Брюлем, Л. Февром, М. Блоком. В узком политико-психологическом смысле менталитет представляет собой определенный, общий для членов социально-политической группы или организации своеобразный политико-психологический тезаурус ("словарь", "лексикон", призму восприятия и осмысления мира). (Д.В. Ольшанский, с.35-36)

Источник: Глоссарий психологических терминов. Под. ред. Н. Губина.

МЕНТАЛИТЕТ

1. Свободное значение: умственная или интеллектуальная активность. 2. Качество сознания, которое считается характеристикой конкретного индивида или класса индивидов.

Источник: Оксфордский толковый словарь по психологии

Менталитет

лат. mens, mentis — ум и alis — другие) — характерная для конкретной культуры (субкультуры) специфика психической жизни людей, детерминированная, в первую очередь, экономическими и политическими обстоятельствами и имеющая надсознательный характер. М. характеризует психологические особенности больших общностей людей (этносов, наций, различных социальных слоев), живущих в определенный исторический период. М формируется путем их социализации и обнаруживает прямую зависимость от целенаправленности воспитания, средств массовой коммуникации, традиций и обычаев, а также других факторов общественной жизни. Усвоение в онтогенезе существующего в обществе М., обеспечивает преемственность поколений. В эпоху интенсивных социально-экономических изменений (войны, революции, катастрофы, радикальные реформы и т.п.) может наблюдаться кардинальная перестройка М. людей, капитальные сдвиги в их подходе к фактам жизни общества, другим людям, к себе самим, усиление либо рационального, либо иррационального в сознании и самосознании. Подобная трансформация М. является достаточно длительным и нередко болезненным процессом. В научную лексику термин "mentalite" был введен в 30-е гг. ХХ в. основателями французской исторической школы "Анналов" М. Блоком и Л. Февром, позаимствовавшими его, судя по всему, у известного этнолога Л. Леви-Брюля (1910, 1922). Будучи использован психологами Ш.Блонделем (1926) и А.Валлоном (1928), термин М. только в последнее время стал использоваться в психологии. В отечественной философской и культурологической литературе, под словом "ментальность" чаще всего понимается совокупность представлений, воззрений, "чувствований" общности людей определенной эпохи, географической области и социальной среды, особый психологический уклад общества, влияющий на исторические и социальные процессы. При таком понимании М. он практически отождествляется с массовым сознанием, и тем самым потребность в новом понятии как бы отпадает. Между тем, М. вовсе не идентичен общественному сознанию, а характеризует лишь специфику этого сознания относительно общественного сознания других групп людей. В этой связи представители школы "Анналов" предпочитают говорить не о ментальности как общей характеристике индивидов, принадлежащих к одной культуре, а о ментальностях, имея в виду несводимость менталитетов различных слоев населения в единое целое. Поскольку черты М. не исчерпывают содержание сознания отдельного человека, можно в качестве примера привести особенности М., формировавшегося и проявлявшегося в советский период истории России: "блокадное сознание" (ожидание, а иногда и уверенность в неизбежной агрессии со стороны "внешнего врага"), "ханжеская десексуализация" (исключение из обсуждения, а также литературного и иного творчества всего, что связано с физиологическими аспектами сексуальности человека ), "социальная ксенофобия" (враждебное отношение к классовому врагу, к которому в разное время относили "белое офицерство", "дворянство", "кулачество", "меньшевиков", "эсеров" и т.д.). Отражая специфику психологической жизни людей, М. раскрывается через систему взглядов, оценок, норм и умонастроений, основывающуюся на имеющихся в данном обществе знаниях и верованиях и задающую вместе с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного иерархию ценностей, а значит и характерные для представителей данной общности убеждения, идеалы, склонности, интересы, социальные установки и т.п., отличающие указанную общность от других. Отраженные сознанием взаимоотношения между явлениями действительности и оценка этих явлений действительности достаточно полно зафиксированы в языке, который является в силу этого одним из объектов анализа при изучении М. Относясь к когнитивной сфере личности, М. наиболее отчетливо проявляется в типичном поведении представителей данной культуры, выражаясь прежде всего в стереотипах поведения, к которым тесно примыкают стереотипы принятия решений, означающие на деле выбор одной из поведенческих альтернатив. Здесь следует выделить те стандартные формы социального поведения, которые заимствованы из прошлого и называются традициями и обычаями, и так же как устойчивые особенности поведения индивида называются чертами его личности. Типовое поведение, характерное для представителей конкретной общности, позволяет описать черты национального или общественного характера, складывающиеся в национальный или социальный тип, который в упрощенном и схематизированном виде предстает как классовый или этнический стереотип. Исходя из этого, можно сделать вывод, что национальный характер, понимаемый как специфическое сочетание устойчивых личностных черт представителей конкретного этноса или как доминирующие в данном обществе ценности и установки, является, по существу, лишь частью М. как интегральной характеристики психологических особенностей людей, принадлежащих к изучаемой культуре. И.Г. Дубов, А.В. Петровский

Источник: Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах

Менталитет

от лат. mens, mentis — ум и alis — другие] — система своеобразия психической жизни людей, принадлежащих к конкретной культуре, качественная совокупность особенностей восприятия и оценки ими окружающего мира, имеющие надситуативный характер, обусловленные экономическими, политическими, историческими обстоятельствами развития данной конкретной общности и проявляющиеся в своеобычной поведенческой активности. Сам термин «менталитет» изначально появился не в психологической науке, а был в первой трети XX века введен в этнологии и истории, а затем уже привнесен в сферу психологического знания и с самого начала наиболее активно стал использоваться в психологии больших групп. Менталитет складывается посредством социализации больших человеческих сообществ, объединенных общностью социального положения, национального единства, фактом территориальной концентрации. Специалисты — психологи в области менталитета и ментальности подчеркивают: «отражая специфику психологической жизни людей, менталитет раскрывается через систему взглядов, оценок, нормы и умонастроений, основывающуюся на имеющихся в данном обществе знаниях и верованиях и задающую вместе с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного иерархию ценностей, а значит, и характерные для представителей данной общности убеждения, идеалы, склонности, интересы, социальные установки и т. п., отличающие указанную общность от других. Отраженные сознанием взаимоотношения между явлениями действительности и оценкой этих явлений действительности достаточно полно зафиксированы в языке, который является в силу этого одним из объектов анализа при изучении менталитета. Относясь к когнитивной сфере личности, менталитет наиболее отчетливо проявляется в типичном поведении представителей данной культуры, выражаясь, прежде всего, в стереотипах поведения, к которым тесно примыкают стереотипы принятия решений, означающие на деле выбор одной из поведенческих альтернатив. Здесь следует выделить те стандартные формы социального поведения, которые заимствованы из прошлого и называются традициями и обычаями и также как устойчивые особенности поведения индивида называются чертами его личности. Типовое поведение, характерное для представителей конкретной общности, позволяет описать черты национального или общественного характера, складывающееся в национальный или социальный тип, который в упрощенном и схематизированном виде предстает как классовый или этнический стереотип» (И. Г. Дубов, А. В. Петровский). Говоря о формировании развития и динамике менталитета, следует остановиться еще, как минимум, на двух моментах. Во-первых, во многом порождаемый и подкрепляемый традициями, обрядами, направленными воспитательными воздействиями ближайшего референтного окружения, средствами массовой информации менталитет, кристаллизуясь уже на достаточно ранних этапах восхождения личности к социальной зрелости, является и показателем, и средством, и результатом процесса передачи социального опыта от поколения к поколению, по сути дела, доказывая факт их преемственности. Во-вторых, в условиях кардинальных социальных изменений менталитет, не будучи поддержан устоявшимися правилами, обычаями и традициями, может качественно меняться и человеческие представления о жизни общества, подходы к оценке самих себя, других людей, социальных явлений могут претерпевать неожиданные и при этом качественные деформации, существенно перемещаясь в континууме «иррациональный подход — рациональный подход». Подобные качественные сдвиги нередко носят болезненный, порой личностно разрушающий характер. Так, например, после октября 1917 года и в течение более чем 70 лет сформировались особенности менталитета советского человека, которые, по А. В. Петровскому, выразились в целом комплексе специфических характеристик: «“блокадное сознание” (ожидание, а иногда и уверенность в неизбежной агрессии со стороны “внешнего врага”), “ханжеская десексуализация” (исключение из обсуждения, а также литературного или иного творчества всего, что связано с физиологическими аспектами сексуальности человека), “социальная ксенофобия” (враждебное отношение к классовому врагу, к которому в разное время относили “белое офицерство”, “дворянство”, “кулачество”, “меньшевиков”, “эсеров”, и т. д.)». Понятно, что после 1991 года начался и достаточно бурно проходил процесс разрушения подобной личностной ментальности. В то же время целый ряд социально-психологических и личностных феноменов из только что перечисленных не изжит до конца и сегодня, выступая своего рода дополнительным доказательством того факта, что процесс изменения менталитета — процесс достаточно длительный и болезненный и что определенная степень преемственности менталитета одного поколения от другого практически гарантирована даже в условиях принципиального и при этом стремительного изменения обстоятельств жизни общества.

Более того, как считают многие исследователи, именно особенностями менталитета объясняется «пробуксовка» реформ в российском обществе, ностальгия значительной части населения «по сильной руке» в сочетании с массовыми проявлениями инфантилизма и социальной апатии. Так, по справедливому замечанию социолога Л. Гудкова, «сегодня становится все более очевидным, что блокирующими дальнейшее развитие России оказываются не особенности политической организации или тип экономической системы, а наиболее значимые, ядерные структуры культуры, важнейшие, наиболее ценимые национальные символы и представления, базовые составляющие национальной идентичности и самосознания русского человека, его антропология — то, во что верят, чем гордятся сами люди»1.

Заметим, что перечисляя факторы, отчетливо укладывающиеся в определение менталитета, Л. Гудков предпочитает оперировать термином «национальная идентичность», что отражает тенденцию последних лет, в рамках которой не только социальные психологи, но и представители других гуманитарных наук все чаще используют данное понятие как более психологичное и точное по сравнению с понятием «менталитет». Как отмечал А. В. Толстых, «в терминах теории идентичности Эриксона весьма удобно и поучительно говорить о некоторых актуальных проблемах наших соотечественников. Когда серьезные аналитики, политологи и “колумнисты” пишут о кризисе ценностей целых поколений, о потере нравственных и прочих ориентиров для масс и отдельных личностей, то не лучше ли было бы назвать это кризисом идентичности.... В терминах Эриксона можно было бы выразиться и круче и обсудить расползание в нашем обществе “массовой патологии идентичности”»2. Концепция Э. Эриксона особенно привлекательна для социальных психологов, изучающих особенности национальной ментальности, позволяет отслеживать и анализировать взаимосвязь индивидуального и коллективного сознания, «законсервированного» в содержании и смыслах базисных институтов общества. В целом, в рассматриваемом контексте понятия «национальная идентичность» и «менталитет» являются фактически синонимичными.

Пожалуй, наиболее масштабным эмпирическим исследованием особенностей российского менталитета является программа, реализованная группой сотрудников ВЦИОМ под руководством Ю. А. Левады в конце XX — начале XXI вв. Данное исследование, позиционированное авторами, естественно, как социологическое, носило, по сути дела, полидисциплинарный характер и, в частности, отчетливо показало стабильность специфических характеристик «советского менталитета», выделенных А. В. Петровским в современных условиях. При этом, «блокадное сознание» и «социальная ксенофобия», к которой в последние годы явно добавилась ксенофобия этническая, отнюдь не являются уделом маргинальных слоев общества, но приобретают массовый характер и более того, становятся для многих необходимым атрибутом «национальной гордости» и собственной значимости. Так, «мониторинговые исследования, проводимые во ВЦИОМ, показывали становящуюся все более явной после 1994 года взаимосвязь между высокими самооценками публики, вновь утверждающейся в своем великом прошлом и необыкновенных национальных достоинствах, и нарастающей ксенофобией, изоляционизмом, невротическим отказом от сравнения себя и других стран, особенно тех, которые считаются “нормальными”, то есть благополучными....

Восстановление на публичной сцене фигур «врага» (не только мятежных “варваров” — бандитов-чеченцев, но и американцев, НАТО и пр.), их присутствие в качестве “горизонта” происходящего стало условием повышения всеобщего тонуса в 1999—2000 годах. Антизападный рессантимент в большой мере способствовал приходу к власти лидеров, вышедших из спецслужб и армии: КГБ, МВД, ВПК и других силовых структур, составляющих костяк милитаризованного советского общества...

Чем выше уровень ненависти и ущемленной агрессивности... тем выше демонстрируемое доверие президенту, армии и спецслужбам, тем уверенней и оптимистичней чувствует себя российское общество. Шовинистический лозунг “Россия — для русских!”, который в начале 1990-х годов еще вызывал известное смущение у большей части опрошенных, сегодня утратил свою скандальность. За последние пять лет число так или иначе поддерживающих его увеличилось в полтора раза: с 43 до 60—65% (шокированы этим призывом 25%)»1.

Добавим, что в последнее время в рамках навязчивых призывов возврата к якобы традиционным ценностям «ханжеская десексуализация» на глазах обретает второе дыхание в российском обществе.

При этом, как совершенно справедливо отмечает Л. Гудков, «было бы непростительным для социолога (а, тем более для социального психолога. — В. И., М. К.) упрощением полагать, что активизация роли врага (и других стереотипов “советского менталитета”. — В. И., М. К.) в общественном мнении является результатом навязанной пропаганды, идеологического манипулирования или, как сейчас говорят, пиара. ... Никакая пропаганда не может быть действенной, если не опирается на определенные ожидания и запросы массового сознания, если она не адекватна уже имеющимся представлениям, легендам, стереотипам понимания происходящего, интересам к такого рода мифологическим разработкам. Внести нечто совершенно новое в массовое сознание — дело практически безнадежное, можно лишь актуализировать те комплексы представлений, которые уже существуют в головах людей»2. Иными словами менталитет, или коллективное сознание во многом определяет бытие общества и реальное содержание происходящих в нем социальных процессов.

Исследования социологов выявили и эмпирически подтвердили еще одну характерную особенность российского менталитета, а именно, склонность к пассивности и тотальной зависимости, прежде всего, по отношению к государству и власти: «Основная конфигурация черт русских в представлении о самих себе — это соединение партикуляристского набора характеристик с пассивным авторитарным комплексом зависимости и подчиненности. Эти определения составляют образ русских “для себя” — пассивных, терпеливых, простых (не претендующих на высокий уровень запросов, автономность и самодостаточность, сложность ценностного набора), открытых для внешнего социального контроля, замкнутых в аффективных неформальных группах и структурах взаимоотношений, которые обеспечивают необходимые требования адаптации и выживания при репрессивном режиме, ограничивают агрессию или давление извне»3.

Представляется, что именно эта особенность национального менталитета является родовой по отношению к выделенным А. В. Петровским деструктивным комплексам, свойственным «советскому сознанию»4. Именно ее следует рассматривать как глубинную психологическую причину постоянного «соскальзывания» общества к авторитаризму, изоляционизму, ксенофобии, поскольку «...подобные структуры представлений являются механизмами систематического разрушения позитивной гражданской солидарности, единства в зависимости, страхе, сопротивлении любым побуждениям и стимулам к большей продуктивности или интенсивности достижения, открытости, доброжелательности, повышению качества и ценности действия. Это солидарность зависимых и слабых людей в халтуре, пассивности и тревогах, которые порождаются без достаточного реального основания, но благодаря которым поддерживается коллективная идентичность низости. “Когда нечем гордиться, можно жить, понося и принижая других”. Загаженные подъезды и лифты, привычно обшарпанные дома, нелюбовь к себе и близким непосредственно коррелируют с централизованным бюрократическим государством и великой державой, вечно угрожающей кому-то.»1

Стоит добавить, что психологические исследования особенностей психосоциального развития в российском обществе (например, работы В. А. Ильина) также подтвердили наличие отчетливо выраженного комплекса зависимости и пассивности в структуре национальной идентичности (преобладает негативное разрешение базисного кризиса развития на второй стадии эпигенетического цикла).

Вместе с тем, было установлено, что в современной России налицо тенденция к позитивному психосоциальному развитию на индивидуальном уровне у значительной части молодежи, а также наличие определенного числа индивидов с качественной идентичностью среди взрослого населения. Причем в ряде высокозначимых сфер общественной жизни и профессиональной деятельности, таких как наука, образование, бизнес, они играют достаточно заметную роль. Это подтверждается и результатами социологических исследований. Так, Л. Гудков отмечает, что проявления комплекса пассивности и зависимости существенно различаются у представителей различных социальных и возрастных групп: «Чем он (респондент) старше и чем менее образован, тем сильнее выступают у него черты зависимого и пассивного субъекта. Напротив, с увеличением социальных и культурных ресурсов (образования, проживания в столицах или крупных городах, особенно если это молодые респонденты, соответственно более обеспеченные и реже связанные с госсектором) растет негативная и критическая оценка пассивно-зависимых черт в русском характере»2.

Таким образом, можно утверждать, что в современном российском обществе происходит противоречивая и потенциально конфликтная трансформация менталитета, являющаяся одним из проявлений более системного кризиса идентичности. В этой связи прямой профессиональной обязанностью практического социального психолога, особенно работающего в сфере образования, является выстраивание развивающих, а при необходимости и коррекционных программ, направленных на формирование восприятия индивидами себя и общества как самодостаточных полноценных субъектов, ориентированных на сотрудничество, и разрушение деструктивных мифологем и стереотипов.

Практический социальный психолог, работающий с конкретными группами и организациями, должен учитывать особенности как «общесоциального», так и корпоративного менталитета своих подопечных, так как именно личностная и групповая ментальность в решающей степени определяют общую реакцию членов сообщества и его в целом на любые инновации в своей жизнедеятельности, будучи, по сути дела, своеобразной «оценочной призмой» при рассмотрении любого нововведения.

Источник: Азбука социального психолога-практика

Менталитет

фр. mentalite) - 1. склад ума; 2. мироощущение, мировосприятие; 3. психология, качество сознания, характеризующее конкретного индивида; 4. умственная активность; 4 личностные качества какой-либо нации.

Источник: Большая энциклопедия по психиатрии, 2-е изд.

МЕНТАЛИТЕТ

нечто, обнаруживаемое в исследованиях и требующее своего обозначения при фиксированном отсутствии интеллекта (“Менталитет-то есть, а вот интеллекта - увы...”)

 

Источник: Псислэнг, или словарь профессионального жаргона психологов

Найдено рефератов по теме МЕНТАЛИТЕТ — 0

Найдено научных статей по теме — 12

Системно-деятельностный подход и менталитет в плоскости экономической психологии

Мунгалов Владимир Николаевич
Исследован детерминант этнического менталитета на примере бурятского и русского народов. Проведена оценки роли продавца с помощью методики «Экспресс-диагностика системно-характерологических отношений личности».
Скачать PDF

Экономический менталитет в структуре российской полиментальности: анализ научной категории

Захарова А. Н.
Проведен анализ состояния проблемы исследования научной категории «менталитет». Обосновывается авторский подход к феномену «экономический менталитет в структуре российской полиментальности» как тесной взаимосвязи различных менталитетов с экономическим поведением населения Российской Федерации, как комплексу психологических характеристик проявлений менталитета в сфере экономической жизнедеятельности человека в общей системной целостности.
Скачать PDF

Менталитет как междисциплинарная категория

Тищенко Е.В.
Скачать PDF

Этнический менталитет как компонент психического склада этноса

Бафаев М.М., Останов Ш.Ш.
Скачать PDF

Биологические основания кратического менталитета

Дедюлина M.A.
Скачать PDF

Феномен менталитета общества: сущность и понимание

Полежаев Дмитрий Владимирович
Менталитет является глубинно-психологической основой социокультурной самоидентификации общества и отдельного индивида. Система ментальных установок, формирующихся во «времени большой длительности», определяет особенности деятельности человека в условиях современного российского общества.
Скачать PDF

Проблема идентичности в кратическом менталитете

Дедюлина М.А.
Скачать PDF

О российском менталитете в ситуации нестабильности

Aнненкова Н.В.
Скачать PDF

Сравнительный анализ русских и испанских народных сказок: формирование национального менталитета

Журавлева И.А.
Проводится сравнительный анализ русских и испанских сказок. В результате выводятся основные намечающиеся различия в менталитете двух анализируемых народов. В испанских сказках делается акцент на возникновении общественных норм и их обязательное выполнение. Однако в русских сказках на первое место выходят моральные установки, то, что впоследствии назовется русским характером, правдоискательством.
Скачать PDF

Виртуализация сознания и мышления как основа формирования профессионального менталитета будущего спе

Ходусов Александр Николаевич, Шуклин Сергей Иванович
Анализируется влияние феномена виртуальности на формирование профессионального менталитета субъектов виртуального образования в профессиональной подготовке будущих специалистов с использованием виртуальных технологий. Менталитет рассматривается как структурообразующее свойство активности субъекта профессионального образования, преобразовывающее ее в ментальную деятельность.
Скачать PDF

Ситуация кризиса и специфика российского менталитета

Анненкова Наталия Викторовна
Описан ряд особенностей жителей России в условиях нестабильности и экономического кризиса, которые проявляются в повышении эгоцентрической направленности личности и могут быть описаны следующими эгоцентрическими феноменами: неуязвимость, уникальность, воображаемая аудитория, всемогущество. Особенности переживания данных феноменов зависят от статуса и ощущения собственной идентичности и индивидуальной истории людей.
Скачать PDF

Этническое самосознание в структуре менталитета: опыт социально-философского анализа

Вельм Иван Матвеевич
Рассматриваются представления М. Лацаруса и Х. Штейнталя о познании психологической сущности народного духа. «Дух народа», по мнению Шпета, – совокупность переживаний коллективного субъекта. Соотношение терминов «сознание» и «самосознание». Этническое самосознание как устойчивая система осознанных представлений и оценок.
Скачать PDF